– Вадим, опишите свой характер несколькими словами.
– Характер… Миролюбивый, эмоциональный, упорный, добродушный, интуитивный, порой требовательный в обе стороны, терпеливый, пожалуй.
– Кем Вы восхищались в детстве?
– Звёздным небом, Природой, женщиной.
– Что или кто является самой большой гордостью в Вашей жизни?
– Оставаться 32 года на избранном сердцем пути.
– Расскажите о переломном, судьбоносном моменте в Вашей жизни.
– Встреча с Учителем в Москве в феврале 1992 года в Строгановском художественном училище. Благодарен пьяному милиционеру, выбившему мне зуб и разукрасившему мне лицо после концерта в праздничный день 23 февраля в Ворошиловграде (Луганске). Именно благодаря этому случаю (остался в Москве залечивать раны), я не поехал на гастроли в Ригу и попал на встречу в Строгановке.
– Что помогает Вам принять правильное решение в трудных ситуациях?
– Стараюсь прислушиваться к самому себе. Рано или поздно это превращается в привычку.
– Без чего Вы не сможете обойтись ни дня?
– Без веры.
– Расскажите о самом трудном решении, которое Вы когда-либо принимали.
– Затрудняюсь ответить. Судьбоносные решения приносили внутреннее удовлетворение. Оставил аспирантуру при готовой диссертации, потому что заинтересовался движением в музыкально-творческой среде, увидел, ощутил эту необходимость, хотя не имел к тому времени музыкального образования. Оставил музыку, точнее, музыкальную карьеру, когда увидел явно большее для дальнейшего развития. Поступить по другому варианта для меня не было, хотя именно к мгновениям этого выбора у меня начались эфиры на ЦТ и спонсор (крупный) пожелал вложиться в мою карьеру.
– От какой привычки Вы хотели бы отказаться? От какой привычки Вам пришлось отказаться, находясь в СИЗО?
– Есть на ночь. От этой привычки и отказался в СИЗО. Сейчас прилагаю усилия не подсказывать парням в хате (по возрасту они мне как сыновья и внуки) без их вопроса. Получается с переменным успехом.
– Можно ли сказать, что Вы – счастливый человек? Чем для Вас определяется счастье? Возможно ли быть счастливым, находясь в тюрьме?
– Да, можно. Счастье, на мой взгляд, связано с умением жить, находиться в текущих мгновениях, в сейчасье, с умением в этих мгновениях творить мир в себе. А тюрьма – это часть жизни с особыми тренажерами из окружающих тебя обстоятельств. За тобой остается выбор – пользоваться ли ими для собственного развития.
– Хочется ли Вам быть в одиночестве? Как Вам удается поддерживать бесконфликтное к Вам отношение в многоместной камере?
– Иногда хочется. Бесконфликтность связана, пожалуй, с направлением внимания в сторону – быть полезным тем, кто рядом… И иногда хочется тишины.
– Какие книги Вы бы посоветовали прочитать каждому человеку?
– Новый Завет, имею в виду Евангелия. А из книг последних десятилетий – хотя бы «Последнюю Надежду» и «Время поворота». И недавно вышедшую книгу со Словом за последние пять лет.
– Изменились ли Ваши книжные предпочтения в связи с пребыванием почти трех лет в СИЗО?
– Да, можно сказать, предпочтения книжные изменились за последние три года в СИЗО. Хотя это неточное определение. Первый год читал много. Обнаружил: то, что нравилось в юности, перестало быть близким. К примеру, мастерски точная проза Бунина, любимого в юности, стала восприниматься тяжеловато из-за печали безысходности. Но познакомился, благодаря друзьям, с очень хорошей поэзией IX-XX веков, в том числе серебряного века. Ранее с поэзией был почти не знаком, а последние 30 лет у меня не было времени читать художественную литературу. И вот уже два года в СИЗО не читаю – пишу… Из последнего прочитанного запомнился «Шантарам» (автор написал роман, взяв за его основу события собственной жизни). А из классики – не буду оригинальным – «Отверженные» Гюго.
– Что бы Вы предложили попробовать сделать каждому человеку?
– Не обманывать себя, стать верующим.
– Если бы кто-нибудь написал биографическую книгу о Вас, какое бы у неё было название?
– «История ученика».
– В рецензиях пишут, что «Истории Евсея» – очень необычное, интересное, талантливое произведение, по многим своим критериям не имеющее аналогов в мировой литературе. Как Вы относитесь к подобному мнению читателей?
– Конечно, положительные отзывы приятны. Благодарен, что люди нашли время написать на Прозе и в письмах в СИЗО. Есть душевное удовлетворение, что время пребывания в СИЗО приводит к творческому результату и этот творческий результат интересен не мне одному.
– Сейчас люди активно ищут ответы на вопросы: кто есть человек? кто нас ведёт? кто и что мешает людям объединиться и найти дорогу к счастью?.. Вы не думали написать большую художественную книгу, где герои в разных ситуациях ведут беседы, диалоги, поднимая эти ключевые вопросы, и находят ответы на них?
– Пока не думал на такую тему =) Хорошо бы дописать третью часть «Историй Евсея». Возможно, и о нашем пребывании в тюрьме потребуется написать. Лучше никого не смешить и далеко не планировать. =)
– Миниатюры, которые Вы пишите в тюрьме, поражают литературной смелостью, в них присутствует хороший юмор и оптимизм. Как Вам удаётся в таких необычных и сложных условиях писать подобные произведения?
– Надо ведь чем-то заниматься в тюрьме – вот и выплескиваю свой взгляд, свои соображения. Подошел, видимо, возраст для этого, =) тут и тюрьма подоспела.
– Бывает ли у Вас хандра? Если да, то как вы боретесь с ней?
– Хандра? Бывает как звоночек, но не как процесс, длящийся во времени. С юности было некомфортно находиться в этом бесполезном для всех и самого себя состоянии, да еще с потерей энергии. Интуитивно переключал внимание на какой-нибудь созидательный процесс – или в мыслях, или в действиях. Хотя бы любимые мелодии напевать, или физическая нагрузка. Хорошо помогает переключение внимания на помощь тем, кто рядом. 🙂 А самый простой секрет (редко, кто в нынешние времена им пользуется) – молитва. Или уж, в крайнем случае, медитация, хотя бы дыхательная (с воображением, конечно, на тему того, чем ты себя наполняешь).
– Вы пишете:
«Хорошо смеётся тот,
Кто не смеётся
Над ближним».
Нахождение в тюрьме повлияло на Ваше чувство юмора? Возможно, появились какие-то новые его оттенки?
– Скорее, чувство юмора может куда-то сдвигаться, в зависимости от среды, в которой находишься. Большую часть тюремного времени проживаю с ребятами, интересы и желания которых пока заметно отличаются от моих. Это один тип шуток. Когда вижусь со своими двумя давними друзьями-подельниками, – как смешно обозначают в СИЗО тех, кого забрали по одному делу, – тогда, естественно, иной тип шуток, связанный с общностью интересов.
– Большинство стихов, написанных Вами в неволе, – сложные, вызывающие много разных ассоциаций – от полного принятия происходящего до крика души: «ну что же теперь делать-то»? С чем связаны такие перепады настроения в Ваших стихотворениях?
– Это связано с разными эмоциональными периодами – стресс первых месяцев в тюрьме, потом осмысление происходящего и чувственная (лирическая) часть, а следом врывается ускоренный и неизбежный процесс планетарных, вибрационных изменений, который явно сказывается на психике растерянного человечества… Вот и перепады в стихах.
– Как Вы реагируете на критику в свой адрес? Отвечаете ли на рецензии, в которых критикуют Ваше литературное творчество?
– Стараюсь отвечать на все рецензии. Предметную критику соизмеряю со своими взглядами и ощущениями, иногда советуюсь со своими двумя друзьями-подельниками и принимаю решение. А бывает, советуюсь в письмах с постоянными читателями – спрашиваю их мнение по конкретным темам после чьих-то критических замечаний, особенно в тех случаях, когда не увидел уместность этих критических замечаний.
– Чему бы Вы хотели научить своих детей?
– Все мои дети – девочки. Понимаю, что их воспитание впрямую связано с состоянием и взаимоотношениями родителей. Хотел бы, чтобы мои дети были добрыми, правдивыми, верными, терпеливыми, женственными, аккуратными… Но пока они взрослеют без меня. А значит, могу влиять на них только своим состоянием, взаимоотношениями (пусть на расстоянии) с женой и мыслями-пожеланиями, направленными к ним. Ну и конечно, тем, что я их люблю, и они чувствуют это.
– Что Вы сделаете прежде всего, когда вернетесь домой?
– Наверное, расплачусь.
23 июля 2023 г.
