Уважаемый суд, мой адвокат в соответствующем профессиональном ключе достаточно полно выразила сомнительную специфичность формулировки предъявленного нам обвинения, в котором, кроме фантазий и предположений следователя, абсолютно нет ни одного факта, имеющего отношение к самому обвинению.
В данный момент суть моего выступления может носить только аналогичный характер, но хотелось бы вкратце обрисовать обстоятельство, которое мне и двум моим друзьям пришлось наблюдать.
В конце сентября двадцатого года без предъявления документов, постановлений и каких-либо пояснений нам троим одели наручники и увезли в неизвестном направлении.
Вечером того же дня, оказавшись в Новосибирске, мы были спешно ознакомлены с текстом какого-то совершенно бредового обвинения и доставлены в суд, где после того, как судья проговорила о наличии каких-то неизвестных нам якобы убедительных доказательств, мы оказались под арестом в СИЗО.
А в дальнейшем, несмотря на то, что в процессе всевозможных следственных мероприятий следователь никак не мог найти ни одного факта, способного хоть как-то подтвердить выдвинутое им же обвинение, нам упорно продлевали меру пресечения на основании каких-то стандартных, совершенно нелепых в отношении нас опасений.
Причём, о решении суда можно было услышать от самого следователя ещё задолго до начала самого судебного процесса.
Следователь нисколько не сомневался в том, какое именно решение должен будет вынести независимый суд.
Когда закончились следственные действия и нам была предоставлена возможность ознакомиться со всеми показаниями свидетелей, то теперь уже мы имеем все основания утверждать, что в течение двух лет находимся под самой строгой мерой пресечения на основании исключительно выдуманного и абсолютно ничем не подтвержденного обвинения.
Ни в одном из показаний многих сотен свидетелей нет ни одного упоминания о каком-либо реально существовавшем факте, который имел бы отношение к предъявленному обвинению!
Ни одно из показаний Кистерского Д.В и Мизгирёва Э.Ю., кого следователь Васильев И.А. с самого начала выставил в качестве основных потерпевших и чьи показания послужили как будто бы убедительными доказательствами при избрании нам меры пресечения, вообще не имеют ни одного упоминания конкретного факта, способного хоть как-то показать, что кто-то из нас непосредственно причинял им психологическое насилие!
Но ведь само обвинение по ст. 111, которое было использовано в качестве веского основания закрыть нас в СИЗО, однозначно говорит об умышленном и непосредственном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека.
А как это вообще можно было сделать, если ни с одним из этих двоих условно пострадавших, как и ещё с четырьмя личностями, добавленными в процессе следствия, я никогда индивидуально не встречался, и если о существовании некоторых из них я слышал, то о существовании других из этого списка узнал только во время знакомства с материалами дела!!
Сейчас подошло время начала основного процесса судебного разбирательства, но мы выходим в суд в условиях, когда нам так и не было предъявлено обвинения в предусмотренной законом полноценной форме.
Нам совершенно непонятно, кого из свидетелей защиты было бы благоприятнее привлечь, так как никто из условно пострадавших никого из нас не обвиняет в соответствии с предъявленным обвинением, и вообще не показывают, что же именно противозаконного мы сделали?
Уважаемый суд, мы никогда не были против следственных действий, так как скрывать нам абсолютно нечего, но нам пришлось с горечью задаваться вполне логичным вопросом: зачем же нужно было так бесчеловечно лишать пожилых многодетных отцов общения со своей семьей и малолетними детьми, помещая нас в условия постоянного причинения нам психологического насилия и способствующие причинению вреда нашему здоровью?
Ведь по факту нашего нахождения в тюремных условиях, мы уже около двух лет отбываем наказание неизвестно за что!
Не так давно в высказывании Президента о судебной практике в России прозвучали слова о том, что пора бы прекратить заключать под стражу по любому поводу, а 24-го мая на пленуме Верховного Суда была особо подчёркнута необходимость вдумчивого обсуждения возможности избрания мягких мер пресечения.
Ваша честь, прошу вас смягчить меру пресечения, что позволило бы увидеться с семьёй и детьми, с кем мы были без всяких на то оснований бездушно разлучены.
Более того, наличие вероятности выступлений большого количества свидетелей, неизбежно предполагает затягивание процесса на длительное время, а в условиях нашего пребывания в СИЗО частое появление в суде крайне проблематично, так как будет однозначно сопряжено с прямо подрывающим здоровье режимом.
В день суда нас выведут из камеры ранним утром, и независимо от того, сколько времени в этот день будет длиться судебный процесс, вернёмся в камеру только поздним вечером, а разовым сухим пайком, предусмотренным для такого случая и включающим только продукты с содержанием мяса, мы воспользоваться не можем в связи с тем, что уже очень длительное время являемся вегетарианцами.
Без пагубных последствий выдержать длительное время такой режим будет крайне сложно, а без вашего соответствующего решения по изменению меры пресечения мы никаким иным образом не можем изменить в благоразумном направлении эту ситуацию, которая элементарно будет усложнять нашу возможность защищаться в предстоящем процессе.
Несмотря на обилие нечистоплотности и беспринципности, убедительно продемонстрированные представителями следствия и правосудия за эти два года нашего заточения, я всё же питаю надежду, что на этом начавшемся судебном процессе благоразумие восторжествовать сможет.
Моя деятельность за тридцать лет всегда была на виду у множества людей.
Так же и этот, знаменательно спровоцированный кем-то сомнительный процесс, неизменно должен быть открыт для всех, в связи с чем тексты предъявленного обвинения, показания нескольких обвинителей и сотен других свидетелей уже отданы для массового ознакомления и обсуждения в среде прогрессивной части мирового сообщества.
Железнодорожный суд г. Новосибирска. 1 сентября 2022 года.
