Друзья! Мы продолжаем публиковать «Истории Евсея». На очереди – книга вторая. А первая книга готовится к печати (вариант с авторскими правками). Ссылка на электронный вариант первой части.
Оглавление
- Глава 1
- Глава 2
- Глава 3
- Глава 4
- Глава 5
- Глава 6
- Глава 7
- Глава 8
- Глава 9
- Глава 10
- Глава 11
- Глава 12
- Глава 13
- Глава 14
- Глава 15
Глава 11
Я шёл к мальчику по имени Агур, ему было одиннадцать-двенадцать лет, мне предстояло освободить его от одержателя. Начиналась весна — она там наступала в феврале. Запахи цветенья уже висели в воздухе, будоража мысли. Скоро дорога… Мать Агура спросила меня:
— Мне лучше уйти?
— Да, так будет лучше.
А дальше произошла чрезвычайно удивившая меня встреча. Она изменила моё уже сложившееся понимание одержания, значительно раздвинув горизонты самой темы, и увеличила количество вопросов о мире, в котором я был рождён любимой мамой. Возможно, мне не хватит слов и понятий того времени, чтобы описать это чудо (в тот момент случившееся казалось мне чудом), но я постараюсь…
Я спросил у мальчика, единственного обладателя беса в общине:
— Агур, что расскажешь? Что стало не так, как раньше?
— Евсей, я не всегда теперь сдерживаюсь. Чаще злюсь, могу накричать на маму, потом переживаю. Начинаю ни с того ни с сего спорить с отцом, как будто кто-то подталкивает: «Скажи ему так…». Не всегда сдерживаюсь, говорю… Если получаю оплеуху от отца, то кричу что-то плохое в ответ и уже не могу остановиться. Друзьям говорю слова, которые мне раньше в голову не приходили…
— А что сейчас? Хочется ругаться на меня?
— Нет, совсем не хочется. Я знаю, что ты мне друг.
Пока Агур говорил, я присматривался к бесу. Он не торопился реагировать на моё присутствие или вообще не собирался этого делать. По рисунку был похож на небольшого человечка, которому кто-то взъерошил волосы на голове и забыл потом причесать…
— Хорошо, Агур. Давай попробуем понять, что там у тебя. Помогай мне. Читай молитву. Вдвоём справимся.
Агур кивнул. «Хороший мальчишка, — подумал я. – Зачем он бесу? Сходил бы в ближайшую деревню…»
Я подошёл к мальчику, привычно воздел руки над его головой, начал молитву.
— Чего ты хочешь? – неожиданно спросил голос Агура. Было понятно, что говорит уже не он. Агур виновато глянул на меня – мол, ничего не могу поделать.
Я попытался улыбнуться, чтобы он не беспокоился.
— Как всегда, — ответил я, — чтобы ты ушёл.
— Хорошо, — ответил этот кто-то спокойно. – Могу уйти. И вернуться, когда тебя не будет.
— Тогда мне придётся тебя растворить, — сказал я. Незнакомый сценарий начал вызывать волнение.
— Огненным крестом? Не получится. Ты меня не создавал, значит, не можешь сделать обратное. Я – не умершее животное, — ровным голосом, без всяких хрюканий и рычаний ответил некто, вышел из поля мальчика и завис над ним.
— Кто ты? – другого вопроса не было в моей голове, на которой зашевелились волосы.
— У меня нет названия. Я – дух. Когда-то был посланием, – ответил он из зависшего состояния.
Он умел пользоваться телом, речью Агура, не находясь в нём! Это тоже не добавляло привычной, наработанной уверенности.
— Ты хочешь заговорить меня, отвлечь? – спросил я.
— Зачем? Ты спрашиваешь, я отвечаю. Если мы закончили общение, могу уйти. Мне не нужна та сила, которую ты имеешь, которой пользуешься. Я пришёл за другой силой… Здесь её мало.
— А кто послал тебя?
— Заметь, ты сам спрашиваешь. Не могу определить, кто меня послал — это незнакомый мир. Я спал. Меня разбудили. Дали задание. Через меня должна идти сила, я нахожу её. Если силы нет – снова буду спать.
— Какая сила тебе нужна?
— Не та, которой пользуешься ты. Твоя сила – лёгкая, мне нужна тяжёлая.
— Мы можем договориться? – задал я ненужный вопрос, понял это, следом сказал: — Сделаем так: ты уходишь и больше не приходишь сюда, в общину.
— Договорились. Здесь почти нет питания для меня. Мне нужна была сила после пробуждения. Я нашёл её здесь. Теперь могу двигаться дальше. Этот молодой человек не может дать много нужной силы, у него другие планы. Община – место скопления лёгкой силы.
— Если ты спал, значит, тебя кто-то создал? – моё любопытство не отпускало этого непонятного беса, точнее сказать, непонятное существо.
Необычная история – пришёл изгонять беса и увлёкся общением с ним.
— Меня создал тот, кто похож на вас, людей. Но он был другой, он умел пользоваться разумом. Это было… давно – у меня нет счёта времени. Я был посланием – он создал меня своими мыслями. И послал меня к такому же, как он, с сообщением: «Пора. Планета начала движение». Я вернулся к тому, кто меня создал, с ответным посланием: «Принял. Начинаем движение». Больше заданий не было.
— А что было потом?
— Не знаю. Я спал. Меня не было. Когда я был разбужен, вокруг был незнакомый мир. Много воды. Мой создатель не жил в воде.
— А где ты проснулся?
— В море. Там, где эта река впадает в море. Там, где был дом хозяина.
— Как тебя разбудили?
— Был толчок силы. Мне дали энергию действия. Вложили новую задачу – поиск тяжёлой силы. Я безошибочно нахожу источник такой силы.
— А когда находишь эту силу, что с ней делаешь?
— Наполняюсь ею, уплотняю. Она течёт через меня к тому, кто меня пробудил.
— А где находится тот, кто пробудил?
— Он не здесь.
— Как поменять твою задачу? Или как сделать, чтобы ты спал?
— У тебя нет возможностей изменить задачу. Это может сделать лишь тот, кто создал меня, и тот, кто пробудил. Заснуть могу только при отсутствии тяжёлой силы, при отсутствии питания.
— Кто был твой создатель? Это человек?
— Он разумен. Он знает, для чего ему разум. Его мысли упорядочены. Он подобен вам, но в нём нет тяжёлой силы. Вас можно отнести к одному виду, но вы не упорядочены, ваш разум в стадии становления… во мне нет возможностей для точного сравнения…
Мои вопросы зашли в тупик, они могли лишь крутиться по кругу, хотя во мне их было много…
— Мне больше нечего у тебя спросить… — сказал я и почувствовал, как во мне поднимается раздражение. Вовремя поймал это шевеление, улыбнулся, подумал об Отце, о Свете, всегда льющемся на меня, и шевеление растворилось…
— Ухожу и сюда больше не вернусь. Это не противоречит задаче, — сказал дух и метнулся в сторону…
— Давай помолимся, Агур. – Мы помолились. Я спросил его: — Что скажешь, брат, на это?
Агур вытер слёзы:
— Благодарю тебя, пророк. Буду чаще молиться… буду по-настоящему молиться. Не хочу больше спорить с отцом и кричать на маму… И не хочу, чтобы этот дух пришёл снова, он пока сильнее меня…
Можно представить, как озадачило меня общение с этим… существом. Проще будет выразить случившееся речевыми оборотами нынешнего воплощения.
Я встретился почти две тысячи лет назад с существом, созданным мыслеобразами человекоподобного разума значительно более высокого уровня развития, чем наш.
Этот разумный человек существовал на Земле в неизвестную эпоху, трудно сказать когда, но точно до Потопа. Кроме того, созданное им существо было перепрограммировано каким-то миром вне Земли на поиск и потребление определённого спектра энергии, излучаемой человеком. Получается, тот, кто переориентировал это существо, эту живую программу (как-то не хочется называть это «бесом»), обладал не меньшей силой разума чем тот, кто создал это существо силой мысли…
От Агура я пошёл к реке, мне была очень нужна Оливия. Голова гудела от перегрузки. Нужно было общение с Оливией, да и просто увидеться: я соскучился, Оливия – это моя родина, а значит, Ани.
Река жила весной. Цветение не знающей осени и листопада, всегда зелёной жизни, сочный запах ярких цветов, густое дыхание пальм… Всё это смешивалось в терпко-сладкий аромат и приятным томлением отвлекало от уже не кажущихся важными мыслей… Неповторимая весенняя женственность притягивала к влажной цветущей земле и убирала суетливую мужскую расчётливость и стремление к недодуманным действиям. Завораживающее таинство. Захотелось раствориться в нём, а потом, впитав этот нежный восторг, вновь собраться, но уже пропитанным этим сладким, терпким, насыщенным весной настроением…
Оливия появилась не одна, вместе со светловолосой красавицей — Хозяйкой реки, обладательницей глубоких тёмно-карих глаз и гибкого стана с плавными изгибами.
Оливия привычно прикоснулась к моей руке и стопам, как будто мы виделись только вчера. «Она знает, что я не забываю её, и всегда может прикоснуться к моим мыслям», — подумал я.
— Рада видеть тебя, Евсей, друг Хранителей, — внимательно улыбались оливковые глаза.
Хозяйка реки с улыбкой посмотрела на меня как на старого знакомого и прикоснулась ко мне так же, как Оливия.
— Очень рад вашему появлению, друзья, — поклонился я. – Оливия, тебе трудно представить, как я рад. Соскучился по тебе, по дому, по Ани…
— Заглядываю иногда в твои мысли, Евсей… Вижусь с Ани, люблю вас, дорожу нашей дружбой… Все мои подруги и друзья тебе в помощь – они знают пути твои… Знакомься – Лета, Хозяйка этой нежной, цветущей реки.
Лета игриво обернулась вокруг себя, легко подпрыгнула и зависла в воздухе в полуметре от земли, рассыпав надо мной искрящиеся солнцем ароматные капельки влаги.
— Ты что-то хотел у меня спросить? – улыбнулась Оливия.
— Что-то хотел, — улыбнулся я. – Но это уже не кажется срочным…
Оливия начала наигрывать колокольчиками весеннюю, чувственную мелодию и плавно пританцовывать.
— Не забывай, Ани с нами, — улыбалась она, продолжая танцевать.
К танцу сразу же присоединилась Лета, девушки удивительно чувствовали друг друга. Танец Радующейся Весны – другое название не пришло в голову. Девушки кружились вокруг меня, Лета ещё подпевала колокольчикам, точно повторяя интонации нежной мелодии…
В голове моей не осталось ни загадок, ни путающихся размышлений, ни проблем, лишь радостно-томное дыхание весны…
— Всё-таки есть вопрос. Почему все Хозяйки такие красивые?
— Мы умеем пользоваться вниманием, дорожить им, не требуя его, — пропела Оливия, продолжая танец. — И быть благодарными.
— Мы не испытываем ярких эмоций – гнева, зависти, обиды, — подхватила Лета.
— Нам не нужно ничем обладать, у нас всё есть. Нам нужно просто жить, — напевала Оливия.
Танец постепенно замедлялся.
— Ани необыкновенно красивая, она знает наши секреты и наполнена жизнью, — говорила Оливия. – Она имеет редкий для человека дар – любить и не ждать ничего взамен от того, кого любит, и быть счастливой от того, что ей даровано… Она не умеет не любить тебя… Твёрдо делай своё дело, тебя всегда ждут… И ещё она умеет то, что умеем мы, но редко умеют делать земные девушки — соединяться с тобой, как бы далеко ты ни был. Она чувствует Вечность… Евсей, мы рядом… Сейчас мне пора возвращаться. Лета тебе поможет.
Оливия прикоснулась ко мне, оставила в пространстве перезвон и улетела…
— Красавица Лета, — собирая себя в весенней реальности и улыбаясь, обратился я. – Один вопрос. В твоём устье, выходящем в море, есть ли что-то древнее? Древние жилища?
— Да, Евсей. Глубоко под скалой скрыт древний мир – так я называю это место. Там есть следы древней жизни. Остатки другой эпохи. Сейчас человек не способен так строить свою жизнь.
— А что это? И когда там была жизнь?
— Когда я появилась, руины уже были. Умный дочеловеческий мир. Его разумность видна по остаткам жилищ, их величию… Прежние Хранители ушли вместе с тем миром. Так бывает всегда – их не стало, как не стало мира… Не стало и людей. Куда они ушли – не знаю, это зависит от их разума… Мать изменяется, как и всё живое…
Глава 12
Утром все знали: апостол договорился с могучим водяным бесом – тот поклялся в общину больше не приходить.
— Сынок, что такого ты ему сказал, что он клятву тебе дал? – улыбался Захария. – И почему он водяной?
— Эх, Захария, если б это было так! Бес провёл вчера со мной разъяснительную беседу. Как я понял, ему здесь с нами неинтересно, и он пошёл туда, где живут нормальные люди.
— Ну тогда рассказывай, победитель бесов, — обнял меня старец.
Проговорили долго. Было изначально ясно, что дух нас не дурачил. Ведь судя по общению с ним, он не имел преобладающего человеческого качества – гордыни. А значит, говорить неправду ради личной выгоды не имело для него смысла.
И картина получалась такая. Мы имели дело с духом, созданным похожим на человека существом, умеющим владеть своим разумом и не источающим гнев. И жил этот человек, как и дух, созданный им, не так уж далеко, в устье реки, много тысячелетий назад, ещё до изменения лика Земли.
К тому же какой-то неизвестный мир нашёл этого духа, разбудил его и определил ему задачу: находить среди людей тяжёлую силу (страх, гнев, злоба) и передавать её этому неизвестному миру, который обитает где-то вне Земли.
— Ну вот, Евсей, какое-никакое подтверждение того, что человек может создавать духов. Если у него порядок в голове.
— У умного человека – умный дух. Правда, надо ещё знать, как это сделать… То, о чём человек думает, может само жить… — размышлял я.
— А если человек не знает, как это сделать, но часто думает об одном и том же, это, пожалуй, тоже оживает. Знает об этом человек или не знает, а мысль его живёт, — не спеша говорил Захария.
— А если он боится и представляет что-то в темноте… А потом снова боится и снова представляет такое же… У меня в детстве такое бывало. Потом начинает казаться, что оно там, в темноте, действительно обитает. Сам начинаешь верить в это, а ещё расскажешь своим друзьям, другим мальчишкам, и они тоже начинают что-то видеть, пугаться, — улыбался старец. – И в тёмном углу начинает жить чудище.
— И остаётся научиться этим чудищем управлять, чтобы напугать ещё кого-нибудь.
— А потом надо будет звать Евсея, чтобы освободил от такого чудища, — продолжал улыбаться Захария.
— А если чудище не мальчишки придумали, а кто-то посерьёзнее, повзрослее, поумнее, кому нужна эта тяжёлая сила… Например, ангел по имени Сатан, который искушает человека. Тогда Евсей может и не справиться с таким бесом. Это не с отпечатками животных разбираться…
— Евсей справится, потому что верит. А вот будет ли польза от твоей помощи тому, кто такого беса в себя впустил – тут вопрос. Страх, злоба, тяжесть внутри остались. А значит, бесу есть за чем вернуться. Особенно такому, про которого ты рассказал.
— Путаница какая-то, мудрейший. У меня в голове путаница… Неизвестному миру, который намного умнее нас, зачем-то нужна от нас тяжёлая сила. Не светлая, а тяжёлая. То есть умному миру нужны горе и страх, чего вокруг в избытке… А все миры сотворены непостижимым Творцом миров. Получается, Он учит нас любить, источать свет, и Он же создал мир, которому нужна противоположная сила…
— Всевышний, бесконечная хвала Ему, всегда непостижим и целесообразен, — проговорил Захария после недолгого молчания. — Но мы можем постигать себя, друг друга, и мир будет понятней… Расшевелил ты меня, сынок, благодарение Отцу! Молодая голова раззадорила деда…
Да, допустим, этим умным духом — а он может быть такой не один — пользуется очень умный мир или Существо, которому для чего-то нужен наш страх и гнев. Как его ни назови — Сатана, Диавол, Князь Тьмы, Вельзевул, для нас с тобой это ничего не меняет. Он умнее нас, его духов-посланников мы растворить не можем и поставить им другую задачу не в силах.
Но если этому бесу, духу-посланнику, нечем питаться, то он засыпает. И ему, естественно, нечего делать там, где нет для него еды – злобы и страха.
А мы с тобой имеем путь, он лишает подпитки любых бесов, кому бы они ни принадлежали. Там, где Вера и Любовь, там нет страха, гнева, войны и крови. Наша задача проста – не источать из себя эту тяжёлую силу и рассказать, как это делать, желающим идти тем же путём. А не источать её можно только при одном условии – не отвечать на зло злом, учась подставлять другую щёку и отвечать добром тем, кто считает тебя врагом.
Ты это знаешь, сынок, и без моих долгих объяснений. Но дай поговорить деду… Скоро дорога у тебя, вот и тороплюсь наговориться. Увидимся ли? Принесли вы в общину и силу, и мастерство, и духа добавили. Полюбили вас здесь… Знаю, не останешься, пойдёшь дальше. Но всё ж и здесь ваш дом!
— Захария, родной. Да, ты знаешь, я пойду дальше. А друзья мои нашли здесь себе жён, составили семьи, все, кроме Алана и Асаны. Сами пусть решат, пойдут ли дальше.
— Один попутчик у тебя уже есть, — улыбнулся старец. – Агур просит родителей отпустить его с тобой, хочет научиться побеждать бесов, как ты, и быть чистым внутри. Агур – настойчивый мальчик. Только твой отказ его остановит… Не уверен, что ему надо отказать. Он умеет чувствовать, что ему нужно, и быть твёрдым в решениях. Родители это давно поняли. Он зрелый человек. Видно, уже жил среди людей в таких условиях, где нужно было уметь принимать решения.
— Тогда у меня нет выбора! Нас уже стало двое, — засмеялся я. – А вот насчёт прошлых жизней… Слышал, ты можешь видеть прошлую жизнь человека и иногда говоришь, что увидел. Может, скажешь что-то обо мне, мудрейший?
— Вот оно что! Любопытство свойственно молодости. Иногда даже помогает, но не часто… — прищурил глаза Захария. – Не вижу я прошлое, Евсей. И вряд ли кто-то видит его ясно. Просто я долго живу. Опыт, чувства, размышления…
Что думаю о тебе? В первый раз ты рождён. Чистая душа, нет тяжёлого земного опыта. И тебе даровано, Слава Отцу, воплощение рядом с Иоанном. Твоя чистая душа взяла то, что ей было предначертано. Возможно, в детстве ты не имел другого выбора, поэтому и выбрал Божье. Но ты сумел сохранить в себе этот выбор и укрепить его своими шагами, когда стал взрослым. Ты апостол, Евсей, воспитанный одним из близких учеников Христа, который не мог не увидеть в тебе предначертанное!
Благодарение Господу за встречу с тобой, сынок. Буду ждать тебя на обратном пути. На всё Воля Божья! А вдруг дождусь? Если вспомнить Ноя, мой возраст – всего лишь юность…
Помолчали. Захария погладил меня по голове.
— Вот Ноя упомянул — и вспомнил, что хотел тебе сказать. Я ведь родом из Александрии, ей чуть больше четырёх веков, молодая столица. Основал её великий македонец Александр во времена расцвета эллинского мира. Там много греческой философии, иудеев-мыслителей, воспоминаний о богах Египта, там великая библиотека и самая большая синагога…
В юности мы с друзьями путешествовали на юг, вдоль Нила. И побывали в древней столице великого мира, очень древней. Это было сильное впечатление, Евсей. Зданиям, которые я видел там, много тысяч лет…
К чему я это тебе рассказываю? К твоей любознательности и стремлению во всём разобраться. Нынешнее человечество вряд ли сможет построить такие здания, оно пока не имеет для этого возможностей. А вот когда заглянешь на обратном пути, расскажу тебе об интересном папирусном свитке из царской части библиотеки…
Вечером собрались с друзьями в шатре, предстояло принять решение каждому, каждой семье, идти ли со мной дальше. Решение принимали мужчины — женщины знали, за кого выходили замуж.
Я сказал, что до Евфрата пол-луны пути, возможно больше. С теми, кто захочет идти со мной дальше, будем ставить у реки общину. Решение надо принять к завтрашнему дню, взвешенное, ведь здесь, в общине Захарии, будут очень рады тем, кто останется. Ещё сказал, что не встречал в своих странствиях более сплочённой общины, чем эта.
Асана первой подняла руку, сказала:
— Я пойду с тобой.
Следом то же сделал Алан. Натан пророкотал на весь шатёр:
— Евсей, мы будем с тобой, пока ты не скажешь: «Хватит, братья. Не могу вас больше видеть, дальше пойду один». Назначай день отбытия, мы готовы. С нами хочет идти Харан, у него есть жена Иски́. Я бы взял их.
Лука, улыбаясь, развёл руками: мы шли вместе от дома, мы оба любили Деда.
— Евсей, с нами просится Агур, — сказал он. – Возьмём его, если ты не против?
Община устроила праздник дружбы и благодарности. Была весна. Солнечный, тёплый день клонился к вечеру. Общая трапеза, причастие с преломлением хлебов и чашей. Песнопения, красивые неспешные девичьи танцы под звучание струнного инструмента и дудки…
Молодёжь устроила состязание по борьбе. Натан и Адония боролись вполсилы, но с серьёзными лицами, подбадривая соперников похвалой.
В состязаниях «кто первым заберётся на пальму» (две пальмы равной высоты росли недалеко друг от друга) одним из победителей оказался Агур. В этот день ему исполнилось двенадцать лет. В наш отряд вливалось крепкое волевое пополнение. Девятнадцатилетний Харан тоже выделялся силой и ловкостью.
Тронулись в путь утром. Нас было четырнадцать человек: шесть женщин и восемь мужчин вместе с Агуром. Мы не прощались с общиной Захарии, в наших планах было наладить связь: как только немного обустроимся на новом месте, пришлём вестника — возможно, нам потребуется помощь друзей.
Мы с Захарией обнялись, растроганные до слёз.
— Мудрейший, храню желание увидеться на обратном пути и всё тебе рассказать.
— Буду ждать тебя, сынок. На всё Воля Отца. Слава Ему, благодарение за нашу встречу. Он с вами…
Спустя пять дней пути мы покинули горы и вышли в долину, граничащую с Верхней Месопотамией. В солнечный прозрачный день далёкие снежные вершины виднелись на северо-востоке и востоке. Мы ступили на северные земли «Благодатного полумесяца», который являлся одной из точек зарождения нынешней человеческой цивилизации.
